|
ИСТИНА - В ШКАФЧИКЕ
(философия кабинета в гедонистическую эпоху)
Лидин К.Л., Меерович М.Г.
Что означает слово "кабинет"? Само звучание слова, обнаруживает сходство со словами, пришедшими в русский язык из французского (туалет, паркет, багет и так далее). Но на самом деле это слово перекликается скорее с германскими языками - немецким, шведским, голландским - в которых оно и пишется почти так же: "Kabinett". Английское "cabinet" состоит в родстве не только с "cabin" (кабина), но и с таким словом, как "cab" (кэб, такси на лошадиной тяге; впрочем, в современной Англии такси тоже часто называют "кэб", и крыши в лондонских кэбах по традиции остаются высокими - чтобы и современный пассажир мог ехать, не снимая цилиндра). Основное же значение слова "cabinet" - "шкафчик, корпус", а обозначением комнаты это слово может быть применено только в переносном смысле. Для обозначения кабинета в привычном для нас смысле английский язык, как и итальянский использует слово "studio", корень которого присутствует в русском в виде слов "студент" и "студия". А вот французский язык предпочитает называть кабинет "bureau" - "бюро", и это слово также имеет кальку в русском языке: как предмет мебели (род письменного стола) и как контора, офис.
Дальнейшие лингвистические раскопки приводят нас к латыни и древнегреческому. На латынь "кабинет" можно перевести несколькими словами, каждое из которых намекает на множественные функции кабинета, присущие ему со времен древних римлян. Во-первых, латинское "officina" или "officium" перекликается с английским, а теперь уже и русским "офис", "официальный". Во-вторых, латинское "conclave", "conclavium" - закрытая комната, помещение со стенами со всех четырех сторон. Вспомним, что официальные помещения Древнего Рима часто включали колоннады вместо одной или двух стен. Закрытое помещение предполагало определенную скрытность, секретность происходящего в нем.
Наконец, вариант "scriptorium" - от "scripto" (письмо, писать) - место, где делаются и хранятся рукописи. Соответствующий ему "graph?um" - латинское слово греческого происхождения, от " " (писать). От этого же корня происходит "граф" - пишущий, писец, а также "графика", "график", "граффити" и прочие варианты, относящиеся в современном русском языке не к письму, а к рисованию или черчению. К греческим корням приводит и английский вариант понимания кабинета как шкафа: "шкаф" - это германское произношение древнегреческого "скаф" (корабль, ладья). Например, батискаф - глубоководный корабль, или скафандр - корабль для одного человека. В кругу А.С. Пушкина пароход называли пироскафом, то есть, огненным кораблем.
Итак, словари показывают историческую и смысловую связь между шкафчиком, кораблем, кабиной, такси, студентом, офисом, а также графом, черчением и письмом. Добавим сюда и бюро с его производной - бюрократией (буквально: "власть письменного стола"). На пересечении этих понятий и оказывается кабинет.
Для разъяснения столь противоречивого результата нам придется ввести весьма абстрактное определение кабинета. Итак, кабинет - это закрытое пространство для работы со знаками.
Закрытость помещения, предназначенного для операций со знаками (текстами, графиками, документами) вполне оправдана исторически и психологически. На протяжении тысячелетий знак был чем-то таинственным и священным. Умение писать почиталось достоянием жречества, а жрецы успешно совмещали в себе функции банкиров, государственных чиновников, врачей, ученых и так далее. Храмовые писцы Древнего Египта и Месопотамии собирали налоги, оформляли ссуды, вели записи рождений и смертей, совершали обряды в случае болезни. Слово "врач", как считается, древневавилонского происхождения и означает "познавший воду и масло" - то есть, сведущий в ритуалах лечения настойками и ароматическими маслами.
Стремление скрыться от профанного взгляда и сегодня присуще профессиям, чей рабочий материал - знаки. Банкиры, чиновники, врачи, юристы, ученые и сегодня говорят на сакральных языках и тщательно поддерживают традиции цеховой замкнутости.
История Западной цивилизации (как, впрочем, и некоторых восточных) включает последовательное вытеснение военной наследственной аристократии - классом "грамотных". Наследственное дворянство, княжество, то есть, военное сословие с течением веков заменяется сословием жалованной аристократии: графами, чиновниками, писцами. Позже, начиная с Нового времени высшие слои западного общества, начинают формироваться еще и денежной элитой, а еще позже - учеными-экспертами.
Военные аристократы - князья, бароны, гранды - охраняли чистоту крови по совершенно естественным причинам. Качества хорошего воина копились и передавались по наследству. Агрессивность, выносливость, живучесть были "семейным капиталом" и отличительной чертой аристократа. Все существо наследственного воина было от рождения приспособлено к войне, так что способность к ратному труду превращалась в потребность. Ссылаясь на Хосе Ортега-и-Гассета, заметим, что испанский гранд для сохранения здоровья должен был регулярно участвовать в драках и получать раны. В противном случае развивались болезненное полнокровие и ожирение.
Элита "знаковая" выделяется по иному признаку. Нельзя родиться грамотным. Способности к работе со знаковыми системами приобретаются только учением и поддерживаются непрерывными тренировками. Здесь, как в кэролловском "Зазеркалье", надо бежать во весь дух, чтобы оставаться на месте. Банкир, переставший интересоваться экономикой, чиновник, разлюбивший документы, ученый-эксперт, который больше не читает специальную литературу - все эти люди теряют принадлежность к элите. Профессиональная среда их отторгает, коллеги лишают их жреческого статуса. Работа со знаками может быть не менее рискованной и опасной, чем военное дело. Опасности, правда, тоже знаковые - не для жизни и здоровья, а для статуса, репутации и финансового состояния. Не возьмемся определять, какие из опасностей страшнее: легко найти примеры, когда люди охотно рискуют жизнью и здоровьем ради знаков (например, денежных).
Итак, кабинет - место, в котором работают со знаками. Пишут и читают тексты, считают деньги, составляют документы. Работа со знаками часто сопряжена с опасностями и риском, поэтому кабинет закрыт, замкнут для случайного взгляда. Кабинет - это своего рода батискаф, - специальный футляр для погружения в коварную стихию знаковых пространств.
Профессиональная работа со знаками - деятельность элитарная, аристократическая. Поэтому кабинет сам по себе уже есть признак престижа, принадлежности к высшим слоям общества (или хотя бы заявка на такую принадлежность).
Кабинет - место, где непрерывно учатся, штудируют, место для "вечного студента". Студия, рабочая зона ученого и учащегося. "Пространство знаков" слишком переменчивая стихия, чтобы можно было выучить ее раз и навсегда.
Кабинет - зона для общения с коллегами, принадлежащими к одному кругу посвященных. Общения, окрашенного официальностью, даже если это вполне дружеский разговор. Зона, в которой можно и должно говорить на тайном языке своего профессионального клана.
Таковы свойства и функции кабинета в целом, кабинета "как такового". В каком же смысле кабинет присутствует в жилом интерьере современной квартиры?
Современная компьютеризованная оргтехника и Интернет привязывают работающего не к месту, а к инструменту. Впрочем, бродячий средневековый монах точно так же носил в мешке чернильницу, перья и пергамент. По заказу неграмотного барона можно было тут же написать письмо, составить завещание или какой иной документ. В эпоху Хэйань японский самурай пользовался в дороге специальным сундучком с выдвижными ящиками для туши, тушешницы и кистей. Такой сундучок - полный прообраз современного ноутбука - позволял носить с собой рабочее место писца и каллиграфа.
Современный "сундучок-ноутбук" уже стал универсальным средством хранения и перемещения информации, но только кабинет может придать работе со знаками характер священнодействия и нести смысл сакральной "территории тайного знания". Центром кабинета неизбежно становится письменный стол. Смысловое срастание рабочего места с алтарем определяет стилистику микрозоны. В зависимости от того, каким именно богам здесь совершают обряды, формируется и конкретика дизайнерского решения. В большинстве случаев значительность и престижность достигается имитацией старины. Ветхозаветные мотивы выражаются в использовании темного дерева, матовых лакировок, патинированного металла. Подчеркнуто массивная и статичная форма и монолитность объемных решений ассоциируются с цепочкой последовательно переходящих стилей - от Древнего царства Египта к имперскому стилю Рима и далее - к романской брутальности и лапидарности, к барочной пышности, к ампиру во всех его вариантах, от Наполеона Бонапарта до Сталина.
Пантеистические божества природы, к которым также часто тяготеет мысль дизайнера, формируют другую стилистическую цепочку, боле жизнерадостную, хотя и менее величественную. Плавные очертания, тщательная имитация естественных цветов и материалов, сложные формы объемно-пространственной симметрии, характерные для живых растений дают нам множество вариантов - от аллюзий японской стилистики Нара и Хэйань - через капризные изгибы амарнского искусства Египта, до простодушной греческой архаики и помпейских фресок. И далее - к окаменевшему лесу готики, к чувственным раковинообразным формам рокайля, ко всему разнообразию модерна, сецессиона, югендштиля и ар-деко. Современный стиль "био" также следует традиции поклонения натуре и натуральности. Но если в интерьеры других помещений жилища природные материалы - камни, дерево, цветы, способны входить естественным образом, в своем "натуральном" то их непостредственное вхождение в кабинет кажется чересчур надуманным. Более логичным является их символическое присутствие.
Боги прогресса и разума (особенно любимые американцами), устремлены в будущее. Однако и у них есть свои предки в истории искусств. Ясный здравый смысл греческой классики возрождается в дизайнерских работах Микельанджело Буонаротти. Следующая реинкарнация богов Разума происходит в классицизме, особенно в его английском варианте. Русские конструктивисты и участники "Баухауза" подхватывают эстафету в начале ХХ века. Современная стилистика "техно" и авторские работы Филиппа Старка успешно продолжают традицию. Основной элемент этого направления - внимательный, доверительный диалог дизайнера с материалом. Греки прекрасно знали свойства мрамора и древесины. Дизайнеры Ренессанса обладали удивительным чутьем на механические и декоративные качества материалов, с которыми работали. Школы Вхутемаса и Баухауза культивировали мастерство в обращении с металлом и деревом, стеклом и бетоном. Филипп Старк тонко и точно чувствует возможности пластмасс и современных композитных материалов. Именно диалог с материалом дает дизайнеру возможность использовать его (материала) свойства "на пределе", с максимальной выразительностью и конструктивной эффективностью. Отсюда - впечатление фантастической, невозможной работы материала: парящий в воздухе фронтон Парфенона, яичная скорлупа купола ватиканского собора Святого Петра, невесомая спираль памятника Третьему Интернационалу. Знаменитые пластмассовые стулья Старка кажутся игрушечными, настолько они непрочные с виду и ни за что не поверишь, что стул рассчитан на центнер посадочного веса.
В отличие от всех иных помещений жилища, имеющих тенденцию к объединению воедино (кухня-гостиная; спальня-ванная; зимний сад-кухня; тренажерный зал-сауна-душевая и т.п.), слияние кабинета с любым другим помещением способно привести лишь к проблемам. Например, несмотря на то, что жевание неплохо совмещается с размышлением (- постоянное жевание, особенно в ходе монотонной работы, неплохо настраивает на интеллектуальные занятия) оно способно стать серьезным препятствием к подлинному сосредоточению и духовному откровению. Во всяком случае, интеллектуальным медитациям любого рода оно противодействует.
Традиционным атрибутом кабинета служат полки (шкафы, стеллажи) с книгами. Столетиями книги оставались самым компактным способом хранения знаковой информации, так что образ исписанной бумаги прочно сросся с образом кабинета. Однако сегодняшние цифровые технологии лишили книгу ее исключительного статуса хранилища концентрированных знаний. На лазерный диск легко умещается несколько тысяч страниц текста, а Интернет быстро движется к тому, чтобы обеспечить открытый доступ ко всем крупным библиотекам мира. Стойка для хранения компакт-дисков становится таким же непременным атрибутом кабинета, как традиционный книжный шкаф. Кстати, конструкция и дизайн книжных полок отрабатывались не одно столетие, а вот хранилища для лазерных дисков сегодня довольно далеки от совершенства - и неудобны, и некрасивы.
Роль традиционной "бумажной" книги в современном интерьере становится двусмысленной. Теперь присутствие книг в кабинете оправдано только в двух случаях: либо это редчайшие раритетные издания, либо, напротив, сегодняшние, сиюминутные "новости" в виде периодических изданий. Чтобы попасть на кабинетную полку, книга должна быть уникальной, либо ловко прикидываться таковой - дорогим кожаным переплетом, плотной желтоватой бумагой, иллюстрациями "под старину". Другой вариант - новинка, бестселлер текущего момента, свежий номер специального журнала.
Книга постепенно перестает быть реальным участником погружений в знаковую стихию. Все больше она сама становится знаком - знаком престижа, знаком принадлежности к профессиональному сообществу, знаком высокого культурного уровня. Соответственно, дизайн кабинетного книгохранилища невольно сдвигается в сторону "выставочных" вариантов. Стеллажи из книжных полок во всю стену - солидно, престижно, вызывает уважение. Но при этом надо учесть, что книги, возможно, не будут выниматься с полок годами (что предполагает остекление и размеры полок, позволяющие легко их пылесосить).
Знаки вообще чувствуют себя в кабинете как дома. Это могут быть знаки эстетических пристрастий хозяина - картины, скульптуры, стенные росписи. Знаки биографического, исторического характера: портреты предков, родственников и друзей, фотографии, награды. Знаки "географического" плана: экзотические сувениры и редкости, привезенные из дальних путешествий. Присутствие знаков в кабинете функционально. Каждый такой знак помогает погружениям в стихию "пространства знаков". Психологам хорошо известен эффект "настройки", которой помогают привычные мелочи - так Оноре де Бальзак настраивался на работу, обоняя подгнившие яблоки. "Отключиться" от физической реальности и войти в "матрицу" реальностей знаковых могут помочь самые разные предметы и образы: зрительные (зеленое сукно на столе, заставка на мониторе компьютера), слуховые (привычная музыка, шумы или тишина), прикосновения знакомой ручки или компьютерной мышки и так далее.
Не менее важно после окончания работы вернуться из знаковой реальности обратно. "Невозвращенец", переставший различать за документами, деньгами или формулами живых людей - фигура иногда комичная, но чаще болезненная. Не зря многие американские чиновники и бизнесмены следуют обычаю держать фотографии жены и детей на рабочем столе. Погрузившийся в пучины знаковых реальностей связан этими фотографиями с физическим миром, подобно тому, как стальной трос связывает батискаф с материнским кораблем. Заметим, что мощным "возвратным" эффектом обладает зеркало. Поэтому зеркало в современном кабинете (как, впрочем, и в современной кухне) - явление редчайшее. Увидав в зеркале собственную физиономию, довольно трудно остаться в абстрактных знаковых глубинах и не вернуться тут же в "здесь и сейчас". Поэтому, если уж зеркало и появляется в кабинете, оно не должно располагаться в его рабочей зоне, чтобы не мешать самопогружению - скорее его место у выхода из этой зоны.
Прочая мебель и аксессуары, кроме собственно рабочего места, также поддерживает функции "замкнутого пространства для письма". Работа со знаками (если это действительно работа) утомительна и требует напряжения. Соответственно, появляется необходимость в "системах жизнеобеспечения" - микрозонах психологической поддержки неподалеку от рабочего алтаря. Диванчик или кушетка, чтобы можно было прилечь, не прерывая погружения. Проигрыватель музыки или фильмов (но не телевизор - реальному миру здесь не место), комнатные растения, аквариум и даже камин. Кресла и столик для общения с друзьями-коллегами.
Письменный стол в кабинете, как и положено алтарю, выделяется светом. Локальный источник помогает работать, одновременно неся символическую функцию: круг света противостоит внешним сумеркам, также как истина противостоит заблуждениям. Поэтому плоский верхний свет, равномерно заливающий пространство, в кабинете вряд ли уместен. А вот "экспозиционное освещение" - подчеркивание отдельных экспозиционные точек, в которых расположены символические предметы, играющие роль "интеллектуального камертона" - уместно вполне. Такую роль могут играть картины, часы, коллекционные предметы, вымпелы, флаги и иная политическая атрибутика, фотографии, модели и макеты, комнатные растения или фито-дизайнерские композиции, грамоты, дипломы, сертификаты и прочее. Чужды смыслу кабинета "театральные" эффекты, "сценическое освещение", цветомузыкальные системы, цветная подсветка, слайд-изображения, экспонируемые на стены и потолок диапроекторами и кинопроекционными установками. Специфические эффекты освещения (осветительные приборы со светофильтрами и цветными лампами, "бегущий свет", "звездное небо", "цветомузыка" и т.д.) также могут нарушить атмосферу таинства - божеству не место в дискотеке. Подобные приемы могут быть оправданы, только если кабинет используется для демонстрационно-представительских целей - при этом, правда, он утрачивает смысл и функцию кабинета, превращаясь больше в гостиную.
В современной дизайнерской практике смысл и функция кабинета подчас утрачиваются, особенно тогда, когда кабинет перестает создавать и хранить атмосферу мыслительной сосредоточенности, интеллектуальной медитации, общения с Мировым Духом, работы со знаком. Сегодня все чаще образы, запечатленные в интерьере кабинета, становятся ориентированным вовне символом, с помощью которого хозяева хотят утвердить свое положение в существующем мире. Сегодня, в основе диалога с внешним миром, в который вступает хозяин кабинета, посредством его интерьера, все боле часто оказывается "выставочная" концепция домашнего убранства. В ней практически более нет места традиционному вкусу, создававшему красоту, через незримое согласие вещей с внутренним строем души. Поэтический дискурс между истиной и человеческим духом (где фигурируют замкнутые в себе и перекликавшиеся между собой предметы) сегодня почти прекратил свое существование. Убранство кабинета, перестает выражать мир души хозяина, его внутреннюю интеллектуальную настроенность - кабинет используется для светских разговоров или дружеского трепа с приятелями под коньяк и осетринку. Помещение, которое в этом случае продолжает называться "кабинет", ценится за удобство и интимность обстановки, но совершенно иного рода, нежели удобство самопогружения в совесть и смыслы жизни, присущие собственно кабинету.
Впрочем, общение в кабинете как пространстве для работы со знаками носит особенный характер. И даже если это просто легкая беседа под коньячок, кабинет все равно придаст ей знаковый характер - и напитки, и рассказанные анекдоты, и даже сам факт беседы непроизвольно начинают означать нечто, лежащее за пределами непосредственно происходящего или произносимого. Каждой мелочи кабинет придает такую наполненность смыслами, которая превращает простую беседу в тонкую и увлекательную игру, способную доставить ценителю много специфического удовольствия. Какие философские откровения звучали на кухне советских времен, которая, за неимением кабинета в стандартной "хрущевке", брала на себя его функции!
Славная традиция группового мышления с участием крепких напитков подразумевает наличие в кабинете бара. Конечно же, речь не идет о серьезных запасах пропитания, более уместно что-либо изысканное (идеальный вариант - коньяк "с легендой", редкое вино, экзотическое лакомство с историей происхождения и попадания в кабинет хозяина - в общем, нечто знаковое). И здесь дизайнер оказывается практически единственным, кто способен сформировать художественно-образный фон, мягко подталкивающий хозяев к постоянному "бытовому мифотворчеству".
Микрозоны жизнеобеспечения в знаковом пространстве выделяться не только светом (мягким, рассеянным - в отличие от четкого светового круга рабочей микрозоны), но и буквально - ширмой, мебелью (книжным шкафом, диваном, креслами, журнальным столиком и проч.), выступом стены. Широкие возможности дизайнеру дает использование разных по качеству материалов: жестко-упругих в рабочей микрозоне, расслабляюще-податливых - в микрозоне отдыха.
Сходным образом регулируется и цвет. Нейтральный и спокойный, фоновый в рабочей зоне, цвет может становиться ярче и звонче в микрозоне отдыха. Впрочем, и здесь цвет должен остаться сдержанным и не слишком энергичным. Звучные тона лучше приберечь для акцентов - "амулетов перехода" или знаковых аксессуаров. Для облицовки стен, пола и потолка оптимальны нюансные цветовые решения. Деревянные панели в английском стиле, или обивка шелковистой лоснящейся тканью в духе Людовика XV - времен расцвета французской бюрократической аристократии - идеально подходят для погружения в знаковые реальности. Игра тонов и бликов так легко и красиво обретает что-то схожее с тайным языком, она многозначительна и помогает работе фантазии.
К сожалению, резной дуб или шелковый муар по карману далеко не каждому. Однако для современного графа существуют и более доступные варианты. Сегодняшние облицовочные материалы дают дизайнеру широчайший выбор шелковистых, полуматовых, тисненых материалов сложной нюансной расцветки. Покраска в шведском стиле (по фактурным поверхностям полупрозрачным колером) - почти столь же идеальное решения для кабинета, как и англо-французские находки середины девятнадцатого столетия.
Погружение в абстрактные знаковые пространства сулят опытному кабинетному жителю немало сложных и почти непередаваемых удовольствий. Сегодня, в эпоху постиндустриального информационного общества, почти каждый горожанин в той или иной степени может считать себя графом. А свой кабинет - место для письма, учения, официальных процедур, может сделать комфортным и надежным кораблем для путешествий по знаковым глубинам.
|
Ты и твой дом
